Вадим Федюнін – ветеран батальйону імені Кульчицького, єдиний, хто вижив 21 травня

Вадим Федюнін – ветеран батальйону імені Кульчицького, єдиний, хто вижив 21 травня, коли в селі Новоселиця Житомирської області місцевий житель Анатолій Захаренко розстріляв 7 осіб – компанію ветеранів та військовослужбовців, які приїхали порибалити на ставок.

Перше інтерв’ю після трагедії Вадим дав виданню Цензор.НЕТ.

– Расскажите о своей компании. С какой целью вы поехали на ставок к Анатолию Захаренко?

– Нас было восемь человек. Искандер, Рома, Козак – с усами с оселедцем (у него Расстрига позывной раньше был), Белый – мой напарник (Белоус), Финн – с Донецка парень, Мамаченко – с Лесного, Москалец – здоровый такой… Все мы – добровольцы, участники войны, в том числе действующие военнослужащие. Все это были мои близкие… Друзья вернулись с ротации, и мы решили поехать на рыбалку. Мы ездили на ставок к Толе не первый год, очень хорошо его знали, я там был раз пятнадцать, наверное, каждый раз он нас встречал, мы сидели и отмечали вместе. Я прочел в интернете про то, что нам там приписывают вымогательство, ну, это бред. У Захаренко постоянно компании атошников были, и мы регулярно приезжали. А Рома Ханенко вообще знал его много лет. Чтоб вы понимали – когда ему операцию в Киеве делали, Рома нашел ему доктора, это еще в начале 2000-х было. Мы не раз скидывались ему на помощь, на сауну, на зарыбление, привозили компании рыбаков, которые всегда платили, помогали ему, чем могли…

– На фото не видно удочек. Были вопросы, зачем с собой оружие брать на рыбалку?

– Да все у нас было с собой, и удочки, и спиннинг, все это на месте осталось. Оружие брали не все, но мы военные люди, мы берем с собой законное охотничье оружие, ничего удивительного в этом не вижу. Оружие оставалось в машинах в чехлах, мы его не доставали. Его достали уже после убийства ребят.

– Восстановите события 21 мая.

– Мы поехали из Киева на двух машинах. По пути закупались в магазинах, думаю, все это есть на камерах наблюдения. Приехали примерно в час дня. Когда приехали на первое озеро – позвонили Захаренко. Я услышал: “Не подъезжайте к Толику, не останавливайтесь. Толик с ментами попросил не останавливаться”. Мы проезжаем мимо – Толик стоит в костюме, в рубашке (никогда его таким в жизни не видел). Проезжаем, не останавливаемся, поставили машину так, чтобы не было видно. На фотографии видно: от беседки слева дорожка наверх идет, куда я убегал. Там за кустами машину поставили. Поставили мангальчик, я удочки распаковал, сел рыбку ловить, Мамаченко присоединился. Через 2 часа Толик звонит, говорит: “Подходите, они уехали” – полиция, значит. Мы даже не видели, когда они уехали.

– Захаренко звонил о том, что можно идти, со своего телефона?

– Да. Позвонил по телефону мне. У Ромы, его друга, что-то с телефоном было, он мне позвонил. “Підходь, Вадька”. Мы подошли, он рюмку еще с нами потянул – и в дорогу за руль.

– Захаренко выпил с вами рюмку, а дальше?

– Толик выпил рюмку и уехал.

– Когда он вернулся?

– Я вокруг озера ходил, рыбу ловил с блесной… Точно не скажу. Скорее всего, уже когда стемнело, либо когда Расстрига отплывал на лодке… Уплыл спиннинг, и ему сказали: у тебя уплыл, ты и плыви. Приехал же Захаренко, начал пить. Андрюха больше всех пил с ним – самый здоровый, я с ним оставался, Искандер с ним оставался. Искандер, по-моему, тоже не пил. Он раскладушку взял, говорит: “Я лучше на звезды повтыкаю”. Буду откровенным – травку покуривали все.

– Захаренко говорил о том, что после встречи с вами он принял участие в задержании начальника отделения полиции Мшанецкого? Вы знали Мшанецкого?

– Не знали. Он что-то говорил, что приняли там коррупционера. Все это одобрили, поддержали. Я не помню, не обратил внимания.

– Какие у вас были отношения с Захаренко?

– Он не был нам другом, братом. Но мы относились к нему с уважением. Рома был с ним в дружеских отношениях.

– Были споры за столом?

– Да глупости были. Начали про мусульманство говорить. Помню, говорю: “Толик, ты не прав. Грузины не могут быть мусульманами”. Я уже пытался вспомнить – кажется, аджарцы там мусульмане…

– Что могло стать причиной конфликта, почему он начал убивать?

– Может, “белка” у него, я не знаю. Никаких разумных причин быть не может. Он убил достойных людей, порядочных, которые ему много лет помогали. Вот как это объяснить? Я не знаю, как нормальный человек может такое объяснить.

– Кроме вашей компании и Захаренко за столом были еще какие-то люди, свидетели этих событий?

– Дедушка-сосед там был. Сразу ушел, еще когда светло было, пару рюмок выпил – и ушел.

– Был ли конфликт из-за какого-то имущества? Или, быть может, из-за того, что вы участники войны, как он к войне с Россией вообще относился?

– Я не знаю, на самом деле, что там произошло за столом, понимаете? Там не было конфликта вообще никакого. Я как посмотрел, какую пургу запускают по всем каналам, типа, он там за Россию и против атошников… Было бы весело, я бы улыбался. У меня заворачиваются уши, какой бред сочинили. Толик на самом деле, когда выпьет, – хвастун. Во всех разговорах только слово “я”.

И говорит: “Возьмите меня на войну. Мне ж стыдно перед вами!”. Ему всегда: “Да успокойся, ты нам тут нужен, дети у тебя, занимайся”. Понимаете, мы служили в Нацгвардии, в батальоне Кульчицкого, который на первых блок-постах стоял. Мы никогда не скажем человеку, что ты не был на войне, а я был. Да, среди нас были и судимые, но все люди жили, я знаю точно, много лет честной жизнью, никакого криминала. И служили честно, когда было надо Родине.

– Давайте восстановим, что произошло. Когда закончилось застолье и все пошли спать. Вы сказали, первым пошел спать Расстрига?

– Да, Расстрига первый ушел спать. Человеку непьющему не очень приятно в пьющей компании. А Толик чем больше выпивает, тем сильнее басом кричит. Не перекричишь его.

Лег Расстрига передо мной. С Расстригой мы иногда были как два льва, как зацепимся где-то, он здоровее меня, и лупануть уже хочешь, сам себя останавливаешь… Я вообще стараюсь не спорить с людьми, не доводить до этого. Когда я знаю, что я прав на 100%, то говорю, что я прав, и ты меня не переубедишь, просто возьми, погугли. А на войне гугла иногда нет, связи…

В общем, первый ушел Расстрига, потом Белый, потом Мамаченко… Я сидел за столом до последнего. Спать я хотел дико, чуть ли не на столе. Я уже отогнал от себя мысль, что, может, если бы остался, то живыми бы остались все… А может, с ними бы там лег.

При этом я пять раз предлагал: “Андрюха, пошли спать, мы с тобой хотели завтра пойти порыбачить”. Дождался, пока он мясо доделал, все, говорю, идем. И тут этот… убийца сказал Андрею: “Оставайся, братушаня, наливай”.

– Было с вами какое-то оружие рядом?

– Я не видел, чтоб кто-то брал с собою оружие, все спокойно по одному разошлись спать. Сидит компания, пьет. При том Белоус и Расстрига не пили вообще ни рюмки, я выпил два стаканчика пива. Чтоб вы понимали состояние каждого человека.

– Что там было дальше?

– Все разошлись кроме нас троих. Я говорю: “Все, пацаны, больше не могу, Андрюха, идешь?” “Не, оставайся, погутарим”. “Искандер, идешь?” “Не. На звезды посмотрю, с пацанами посижу”. Там не было никаких агрессий, опасностей ни для кого. Я запаковался в спальный мешок. Он еще на голову Расстриге упал, он меня обматюкал. Я залез кое-как, застегнулся, это ж зимний спальник, неудобно. Старался Мамыча не разбудить. Они 100% спали уже хорошо. Потом, я когда будил после выстрелов, они думали, наверное, что я шучу. Знаете, шутки бывают иногда у людей дебильные.

– Во сколько вы пошли спать?

– Где-то в пол-одиннадцатого, по-моему. Опять же, я посмотрел на часы, уже эти расплывались.

– Через сколько минут после того, как вы залезли в спальник, началась стрельба?

– По-моему, минут 10-15-20. Я точно не знаю.

– Итак, вы слышали все с самого начала. Расскажите, что произошло?

– Они спали. А я еще не успел заснуть. Я слышал. Теперь, если хотите, считайте секунды… Раздались выстрелы. И крики одновременно с выстрелами. “Ах ты ж, сука”. И выстрелы. “Ах ты ж, сука”. Он приговаривал, когда стрелял. Это вообще. Это кошмар был сильный, конечно.

– Сколько было выстрелов вначале?

– Два выстрела. Я крикнул: “Пацаны, он подстрелил Малька!”. Крикнул Финн в соседней комнате: “Пацаны, он выстрелил в Ромку!”

– Что делали вы с товарищами?

– Я ж пока туда-сюда, Расстрига передо мной. Пока он встал, пока расстегнулся. Я сейчас уже продумываю, но, наверное, он за ножом, может, кинулся? Там в углу такая полка была… Чтоб вы понимали, комната где-то 3 метра вообще. Вы видели? В общем, вы представляете. А двери в домик были закрыты. Я слышу, Рома открывает двери со словами: “Толик, что ты делаешь, что произошло?” Такое что-то. Дословно точно тоже не скажу.

– Роман Ханенко говорил?

– Да, Рома. Но он не договорил этого. Выстрел. И тут я понимаю, что все серьезно. Я начал более резко двигаться, только когда услышал, как он в Рому выстрелил. Я понял, что если он выстрелил в Рому, у меня пробежала реально вся жизнь перед глазами, я понял, что сейчас подохну. При этом я понимал, что не убегу ни в окно, блин.

– То есть, Роман проснулся, подошел к порогу, сказал: “что ты делаешь?”, выстрел, и вы поняли, что выстрел был прямо в него?

– Да. Я сразу понял, что, подумал… Ну, он как, знаете, как дух человек выпускает, когда это делает перед смертью, когда воздух из него выходит… и крик этот же. Подстрелил, это. Может, я даже, мне кажется, что я сказал Белому: “Винтовка есть?”. Что-то в этом роде, про винтовку вспомнил. Вроде бы кто-то вспомнил про винтовку. Вроде бы. Была она, не была – я не знаю. Потому что у меня глаза смотрят туда, на дверь. Я уже в этот момент сижу на диване, уже скинул с себя этот спальник, уже опускаю ноги… “Пацаны, давайте, вставайте!”. Они еще толком не встали. Только Расстрига встал. И что же делать? Да, что? Вот я по секундам вам это рассказываю. Дойти – 5 секунд. 10 секунд.

– Из чего он стрелял?

– Из двустволки. Он профессиональный охотник, перезаряжается за несколько секунд. Всегда этим хвастался перед всеми. То есть, там шансов не было.

– Выстрел в Ханенко был из двух стволов? В кого он выстрелил следующего?

– Он выстрелил в Рому и сразу, не перезаряжаясь, заходит в домик и наводит на меня ружье. Я сижу на диване. Расстрига в этот время его хватает. А тот тянет его на себя, ружье. Я схватываюсь в их сторону. Опять же, уворачиваюсь от гуляющего ствола ружья. Понимаю, что оно в любой момент может выстрелить. Толик тянет Расстригу на себя с этим ружьем. Тут же звучит выстрел. Он попадает ему в шею. Расстрига испускает дух. Падает передо мной вот так, ничком. Я понимаю, что его уже нет. Понимаю, что все, в голову, в шею ему попало. Убийца при этом выбегает. То есть, человек выстреливает, бежит, сразу, не разворачиваясь, разряжается, перезаряжается, уже выбегает на улицу, начинает разворачиваться. Я бегу за ним, понимаю, что он сейчас развернется – и до свидания. Стрелял он в меня или нет, но звука пули не помню. Я побежал от него в темноту, это все были секунды.

Во-первых, когда первые выстрелы прозвучали, я подумал, максимум, знаете, первая мысль, взял – поссорились… я слышал, что, вроде бы, все-таки я слышал крик чей-то. Поссорились, взял ружье, дробью лупанул по ногам. Они убежали. Или он убежал. Все. Вызвали милицию, может, милицию не вызвали, куда попал – перевязали…

– В домике обнаружилась винтовка, из нее кто-то мог отстреливаться?

– Они не успели бы. Послушайте и скажите, кто мог стрелять. Он перезаряжает… это ж все, он уже, считайте, перезарядился. Делает 3 шага. Это еще сколько? 5 секунд. Делает 3 шага. Открытое окно. Они освещены, он в темноте. Они в комнате, может, даже на диване в панике мечутся, что делать. Выхватывают оружие, может. Все, что угодно может быть. Он стреляет им в бок, одним выстрелом, видно, картечью как-то стрелял. Они, видно, рядом были. Через окно стреляет им в бок. Они падают рядышком, мне так, кажется, было… И как бы спят двое…

– По фото кажется, что их убили спящими, лежат раздетые, на боку, не похоже, что вставали.

– Мне кажется, либо они так упали, либо их тела передвигали после их гибели.

– Что было дальше?

– Я еще, кстати, ни разу не заплакал. Это вообще поразительно. Я иногда из-за фильма могу плакать… Я бегу. Там такой подъем, горка. Я бегу босиком. Понимаю, что у меня убили только что друзей, что их сейчас добивают с криками : “ах вы ж уроды, бл#дь, я вас сейчас, нах#й, вы пид#расы, бл#дь”. Сейчас добивают. Включаю пятую передачу, петлями этими бегу в сторону населенного пункта по озимым. Через 3 минуты (это около километра) там посадка, могу показать конкретно место. Это все можно померять. Это километр. Ровно. Он за это время дал около 10 выстрелов. Меньше, больше – не знаю. Из винтовки. Это 100%. Это было не ружье, они были подряд. Бах-бах-бах-бах-бах-бах. Я думаю: подожди, кто там отстреливается? Может, он их не убил? Может, они еще живые? Вроде, всех положил. Кто отстреливается? Крики затихли. Думаю, так, ага, это у меня есть либо 3 минуты, либо он сейчас… Я думал, он вообще за мной бежит, понимаете?

Забегаю я в село. Село начинается, улица идет с этих озер, оно вдоль речки идет. И улица освещена. А я же еще, видите, в очках, у меня минус четыре. Зашел в третью хату, но дедушка отвернулся, выключил свет.

– Зашли во двор, что было дальше?

– Не помню, кто открыл. Я говорю: “Бл#дь, у Толика, у Кацапа (его Кацапом там называют), вызовите полицию, скорую, там раненые пацаны!”. Позвонили сыну Толика…

– Сыну Захаренко?

– Да. Сыну. Этого ублюдка. Я буду Захаренко ублюдком называть – он убил тех, кто ему помогал много лет. Хозяева прятались в доме, звонили из дому: “Все, вали отсюда, нам не надо неприятностей”. Ломлюсь в хаты, никто мне не открывает. Свет все тушат. Но я ж понимаю, сейчас Толик сюда на этот перекресток и придет. Понимаю, что буду сейчас бегать, меня либо кто-то пристрелит из хаты, либо этот найдет. А мне надо остаться в живых. Я понимаю, если что – он повесит на меня.

– И что дальше?

– Смотрю, свет напротив включается. Двор такой нормальный, выхолит дядька здоровый, шевроны. Я: “Ой, класс, братушаня, посмотри, я босиком, вызови милицию, скорую!” “Відійди отсюда, я тебе зараз палкою, тільки що у мене по подвір’ю лазив. Нічого не хочу слухать, які убійства, який Толік, не знаю ніякого Толіка!”. Бегу через этот перекресток. И уже в следующей хате горит свет. Подбегаю, отбиваюсь от собачки. Стучу. Жена зовет мужа. Выходит трезвый человек, спортивный, накачанный. Потом я уже увидел, что у него пистолет был, “резинка”, видно. Он вызвал, он начал звонить. Вызывает полицию. Выслушал сначала меня. Говорит, я сотрудник спецорганов, не переживай, рассказывай, я тебя не выгоню. Звонит к себе на службу и говорит…

– Это сотрудник СБУ?

– Точно не скажу. Он говорит по телефону: “Ко мне пришел такой-то, заявил о том-то. Я достаю оружие, буду его защищать”. То есть, там зафиксировано это все. Вот и все, в принципе.

– Как вы себя чувствуете психологически? Нет плохих мыслей в голове?

– Я должен дожить до суда и дать показания.

Юрий Бутусов, Цензор.НЕТ